Во время разрушения ядра (в частности и нейрона) высвобождаются антигены ДНК (С. Hall et al., 1983). Лизис ядер мозговых клеток коры явление постоянное, а реакция на них не определяется, т. к. процесс забарьерный. Другое дело во внутренних органах, особенно граничащих с внешней средой. Забарьерных же органов всего лишь 3: мозг, глаз и семенник — проблема иммунологического надзора в них далека от разрешения (А. С. Шевелев, 1984). Защита от наводняющих кровь АГ мозга элиминируется иммунной системой, но мозг, где нашли внутриклеточный «приют» вирусные элементы остаются фактически без реакции. Во всяком случае морфологически, если не возникает иммунное воспаление, а это казуистика в психиатрической прозектуре. Клетки же иммунноэффекторы проникают в мозг, как «пожарники», когда ГЭБ становится проницаемым, т. е. наступает прорыв барьера. Вирусный иммунитет при психических болезнях — маркер персистенции вирусов в мозге, причем, в одной сыворотке обнаруживается несколько вирусных АГ (С. А. Васильева и сотрудники, 1992, Томск). Вообще отношение иммунологов к мозгу выражается в том, что Ф. Бернет вообще ничего не говорит о нем (1971), а У. Бойд (1969) вообще сказал, что честному иммунологу нечего сказать о мозге. И наоборот М. Бредбери (1983) обобщивший информацию о ГЭБ ничего не сказал об иммунитете и его выражении в мозге. Мы можем быть признательными невропатологу Ю.А.Малашхия (1986), который на основании работы с ликвором больных выдвинул концепцию иммунного барьера мозга, а вернее бы было сказать барьеров мозга. Поскольку это вовсе не только сосудистая стенка, но и эпендима, и ножки астроцитов, окружающих не только капилляры, но сами нейроны, что подарила на ЭМ. М. В. Ломоносов (1980, избр. тр.) призвал ученых подчинить факты рассуждениям, без которых и открытие не родится. Так что следует прежде всего продумать: от чего барьер? И что за клеточным, ядерным барьером делают экзо- и эндовирусы?