У меня большие проблемы во взаимоотношениях с матерью, длящиеся на протяжении всей сознательной жизни. Сразу оговорюсь: никаких имущественных претензий у меня к ней нет, так как она живёт в моей квартире и я её обеспечиваю.
Боюсь, мой текст будет огромным: придётся изложить почти всю свою биографию. Надеюсь, у вас хватит терпения прочитать всё это. Перехожу к сути.
Мать – человек очень общительный, стремится общаться со знакомыми и незнакомыми, с соседями, попутчиками и проч.. Основная тема для разговора – её ближайшие родственники, которых она всячески поливает грязью. Причём, преподносится всё в контексте: «Я так люблю своих детей (мужа, внуков), безумно переживаю за них, забочусь, как могу, но, к сожалению…»
И вот тут начинается. Мой отец , в её изложении, был законченным алкоголиком, бабником и дебоширом. На самом деле это был совершенно нормальный мужчина, экскаваторщик 6-го разряда, спокойный и уравновешенный. Они развелись, когда мне было 12 лет, он женился и прожил 20 лет (до самой смерти) в новой семье, будучи всеми любимым и уважаемым.
Моя бабушка (её мать), также постоянно поливалась грязью. В ход шли страшные истории, о том, как она, в своё время, жестоко избивала детей, морила их голодом, а в дальнейшем, когда они выросли, всячески отравляла им жизнь. В действительности, бабушка была доброжелательным и ненавязчивым человеком . В старости она согласилась съехаться с моей матерью и, в результате, та настолько её затерроризировала (я жила в другом городе и не могла защитить бабушку, а покидать родные места она отказывалась), что бабушка добровольно оформилась в Дом престарелых, где, в дальнейшем, и умерла.
Мои воспоминания детства – непрерывный страх перед матерью. Нет, она не была какой-то жуткой фурией, наоборот, с виду – очень милая и симпатичная женщина. Под хорошее настроение она могла и приласкать меня, и поиграть, на публике – любящая и заботливая мать. Но, если настроение плохое… Из какой-нибудь ерунды раздувался жуткий скандал, мои слова извращались самым причудливым образом (в этом она большая мастерица), на меня сыпались жуткие оскорбления. Била она меня электрическим проводом, который рассекал кожу, оставляя кровавые рубцы. Правда, при этом она не теряла контроль над собой, действовала строго по схеме: всячески оскорбить, заставить встать на колени, приняв удобную для неё позу, затем – ровно 3 удара. Но самым страшным были отсроченные наказания. Выглядело это так: мне излагается, в чём я провинилась и сообщается, что за это я буду наказана. После этого мать возвращается к своим делам, болтает по телефону с подругами – ведёт себя, как ни в чём не бывало. Я, подрожав и поплакав какое-то время, успокаиваюсь и тоже начинаю жить обычной детской жизнью. Но спустя какое-то время (иногда несколько часов, иногда несколько дней), когда я, весёлая и ничего не подозревающая, очередной раз попадаюсь ей на глаза, мать говорит: «Иди- ка сюда. Ты помнишь, что должна получить наказание?» - и начинается экзекуция.
Помимо того, мне с раннего детства внушалось, что я уродлива, меня одевали в жуткое тряпьё, из-за чего в школе и во дворе надо мной смеялись и дразнили. Если ночью мои руки оказывались под одеялом, мать била меня по рукам, обвиняя в «онанизме», а я не понимала этого слова и не понимала, за что меня бьют. Поэтому просто панически боялась матери. К двенадцати годам мать создала мне славу шлюхи и воровки. Мы жили в маленьком городке, круг знакомых у матери был огромный и меня на улицах останавливали какие-то женщины и принимались стыдить. А я ещё и не знала толком ничего о сексе. Я стала сторониться людей, воспринимая всех, как потенциальных союзников матери и своих врагов.
В 14 лет я, в поисках защиты, прибилась к блатным, поднаторела в настоящих драках, у меня появились взрослые и опасные друзья, и мать стала меня бояться. Что не мешало ей, при каждом удобном случае, сдавать меня в милицию. Она предпринимала множество попыток посадить меня, писала заявления, но, на моё счастье, в милиции были умные люди, которые быстро разобрались в ситуации и жалели неблагополучную девчонку с колючим взглядом. Двое офицеров, муж и жена, всячески опекали меня, подкармливали и пытались вытащить из блатной компании. В 15 лет я уехала в Питер и поступила в первое попавшееся ПТУ, порвав с блатными и, как я думала, с матерью. Однако, она нашла меня и здесь. Приезжала раз в месяц, рассказывала всем желающим послушать, какая я пропащая (к тому времени у меня уже был сексуальный опыт с одним партнёром). Дома мать уничтожила все мои фотографии подросткового периода, прочитала дневниковые записи и старалась не только оболгать меня, но и ударить побольнее в личных беседах, используя полученную из дневника информацию.
В 18 я вышла замуж. Родила двоих детей – погодков. Около полугода мы жили с матерью и это был настоящий ад. Она подслушивала под дверями, врывалась в комнату, когда мы занимались сексом; полураздетая, подстерегала моего мужа ночью, когда он шёл в туалет. При этом, как всегда, не забывала вести с ним долгие разговоры в моё отсутствие о моём гнусном моральном облике и характере. До сведения всех соседей и медперсонала в детской поликлинике было доведено, что я истязаю детей, морю их голодом, содержу в грязи… Мне неоднократно угрожали судом, но всякий раз отступались, т.к., кроме её голословных утверждений, предъявить было нечего. Мой четырёхмесячный сын чуть не умер, потому что медики, наслушавшись россказней моей матери, вместо того, чтобы обследовать и лечить ребёнка, пытались отдать меня под суд. У сына был стафилококк, пища не усваивалась. Но диагноз поставили значительно позже и в другой больнице, а тогда ребёнок был в критическом состоянии и я, понимая, что без помощи он умрёт, а никаких моих аргументов медики слушать не желают ( к ним же приходила приличная женщина, которая, со слезами на глазах, горестно повествовала о своей опустившейся дочери, которая уморила кроху голодом – после такого все мои объяснения и даже предъявленная мной здоровая и упитанная дочь игнорировались), ворвалась в больницу и кулаками проложила себе дорогу. Забрав ребёнка, забаррикадировалась в доме(мы уже жили отдельно), спустив собаку и объяснив ситуацию соседям и занялась спасением сына. К тому времени я уже была неплохим, хотя и недипломированным ветеринаром и этих знаний хватило, чтобы разработать схему лечения и вывести малыша из кризиса. Сын постепенно набирал вес, а собака и соседка отбивали атаки всевозможных комиссий, которые приводила моя мать.
Потом мы снова вернулись в Питер. Мать эпизодически приезжала, скандалила, пыталась очернить меня в глазах соседей и на работе, подать в суд на лишение родительских прав, но характер у меня спокойный и открытый, те, кто знаком со мной, ей, естественно, не верили, а для суда, помимо её слезливых жалоб, нужны доказательства. Затем она тоже переехала в Питер, мотивируя это тем, что безумно любит внуков и скучает по ним. Дома вела себя более-менее пристойно, но поносить меня за глаза и обвинять во всех грехах не прекращала. С мужем я разошлась, у нас были проблемы с жильём, часто переезжали и везде она прикладывала максимум усилий, чтобы создать мне негативный имидж. Основная тема: «Я безумно люблю свою внучку Алёнушку, а эта тварь (я) пьёт беспросветно, гуляет напропалую, дети брошены, голодные и забитые». Конечно, люди не глупы и, живя рядом, быстро начинают понимать, кто чего стоит, поэтому, в итоге, именно её отторгали окружающие, но мы снова переезжали и всё повторялось. Помимо того, она изо всех сил очерняла меня в глазах детей, всячески препятствуя нормальному воспитанию и потакая всем их прихотям. Вот, мол, мама вам запрещает то-то и то-то, а бабушка вас любит, бабушка добрая, всё разрешит. Дети, конечно, это использовали вовсю. При малейшем конфликте бежали к бабушке, и та немедленно становилась на их защиту, не разбирая, кто прав, кто виноват. Постепенно дети прониклись мыслью, что я – их враг, а бабушка близкий человек. На этом я потеряла сына: он, когда вырос, понял, что бабушка вовсе не та, за какую себя выдаёт, но и контакта со мной у него нет – слишком крепко предубеждение. С дочкой же произошло следующее. Когда она достигла подросткового возраста, бабушка резко переменила своё отношение к ней, начав такую же травлю, как и по отношению ко мне. Сначала Алёна заметалась: я – враг, а добрая бабушка вдруг превратилась в какого-то монстра. Но тут уже я встала на её защиту, помня свою юность. И, если нападки на себя я воспринимаю более-менее сдержанно, то тут я предупредила свою мать, что издеваться над ребёнком не позволю и отвечать буду адекватно. Постепенно дочь вернулась ко мне, хотя процесс был длительный и болезненный. Происходили и такие диалоги:
Алёна - Мам, но ты же сильно пила.
Я - Ты же жила со мной. Ты меня, хотя бы раз в жизни, пьяной видела?
Алёна (после долгих раздумий) – Нет… Никогда… Но почему же бабушка так говорила?
……
Алёна - Ты избивала меня в детстве!
Я - Твоё детство недалеко, приведи пример.
Алёна, подумав - Странно, я помню себя с трёх лет, а чтоб ты меня била – не помню. Но ведь бабушка…
Шло время. У Алёны родился сын. Бабушка постепенно втёрлась ей в доверие (напомню, выглядит она отнюдь не монстром и ведёт себя в обществе вполне прилично), мол, давай помогу, за ребёнком присмотрю, тебе ж работать надо… Тихой сапой , опекая правнука, она снова завела свою волынку. Теперь уже Алёна, по словам бабушки, ведёт антиобщественный образ жизни, не кормит и истязает ребёнка. Теперь в отношении Алёны она пытается создать отрицательное общественное мнение, сначала в детском саду, теперь в школе. В настоящее время Алёна не пускает её на порог, но бабушка (ей уже 70 лет) не унывает: обивает пороги органов защиты детства с жалобами, сидит на лестнице перед Алёниной дверью, рыдая и жалуясь соседям на непутёвую внучку… Подстерегает правнука на улице, осыпая конфетами и поцелуями и старательно внушает ему, что его мама – ему враг, а единственный любящий его человек – прабабушка. Парень постепенно проникается.
А живёт это наказание у меня, так как она – моя мать. В свободное от преследований Алёны время она закатывает мне истерики, устраивает мелкие пакости в духе коммунальной квартиры, эпизодически пытается втихаря выпустить на улицу или отравить моих собак (у меня их две), портит и ворует документы, роется в моих вещах… Поэтому я, наученная горьким опытом, тщательно запираю двери своих комнат, выходя из дома. И собак запираю, а щели под дверями зашиты накладками, чтобы ничего нельзя было собакам подсунуть. Ну а соседям, естественно, рассказывается, что я пью беспросветно, истязаю собак, кормлюсь на её пенсию и её, несчастную, всячески третирую. Здравомыслящие соседи, видя что я ежедневно езжу на работу за рулём, ей, конечно, не верят, но некоторые, всё-таки, поглядывают с подозрением.

И вот теперь – вопрос: является ли такое поведение признаком психического заболевания? Или, может, просто характер такой?
Дополнительная информация: 1. Она нигде больше года не работала и увольнялась всегда из-за конфликтных взаимоотношений с коллективом.
2. Она постоянно стремится всеми руководить и давать советы во всех областях деятельности, даже матёрым профессионалам.
3. Активно терроризирует только женщин. Моих сына и брата шпыняет, конечно, при случае, но не преследует целенаправленно.
4.Складывается ощущение, что рассказывая свои небылицы, она в них сама начинает верить, и чем дальше, тем больше.

Цитата:
Да. Собственно, рассказ - классика. Думаю, у каждого психиатра в год 1-2 подобных пациентов в поле зрения попадает. Т.е. как таковыми пациентами они становятся редко, циркулируя вокруг, часто с целью получения справок о том, что они психически здоровы, чтобы преследовать кого-либо в судах, отделах опеки, департаментах, префектурах... и т.д. и т.п.

Я пытаюсь найти какое-то решение этой проблемы, т.к. внуку только 7 лет, следовательно, моя дочь будет подвергаться нападкам ещё достаточно долго. Да и мне, признаться, такая ситуация в доме сильно надоела. Мать же, в свои 70 лет крепка и здорова и, с учётом наследственности, может прожить ещё лет 25.

Пишете развернутое заявление, на базе этого текста, добавляя акцент на неадекват, т.е. на те моменты которые заведомо не соответствовали действительности.
Очерчиваете то, что в данный момент приносит ущерб Вам/дочери... относите к участковому психиатру, с просьбой недобровольно освидетельствовать. Приходите скопом, человек 4-6 (мужья, соседи, подруги) чтобы малейшего сомнения не закрадывалось... ждете решения суда, обеспечиваете освидетельствование...
Бабуля получает несколько иной статус, который сильно ограничивает ее социальную потенциальную вредоносность.

Спасибо.