Вот про них то я и подумал сразу.

Наконец Мэри уговорила его лечь в клинику Мэйо в Рочестере, под предлогом лечения гипертонии, которой он давно страдал. Весь город состоял из всемирно известной больницы и многочисленных гостиниц вокруг, где жили родные и близкие пациентов. Мэри сняла комнату в отеле и каждый день навещала мужа. Писатель иронизировал, что он живет в клинике под чужой фамилией Lord — Господь. Однако вскоре газетчики узнали о том, что Папа Хемингуэй не на шутку болен. Между тем его состояние не улучшалось, и врачи решили, что домашняя обстановка пойдет ему на пользу. В Кетчуме он пытался продолжить работу над книгой парижских воспоминаний, но ничего не мог из себя выжать. «Это потрясающая книга, я знаю, как все должно быть, но у меня ничего не получается». Он обвинял врачей и Мэри в том, что они загубили его талант, говорил, что предпочитает быть психом и уметь писать, чем быть как все. Когда от него потребовалось написать предисловие из нескольких строчек для публикации одной старой книги, он тщетно пытался связать слова в предложения, плакал… и, в конце концов, через две недели с помощью Мэри сочинил нужный текст.

Однажды Мэри застала мужа заряжающим ружье. Она пыталась отвлечь его, попросив прочитать ей предсмертную записку, которую он написал. Он объяснил, что все свое состояние оставляет ей. Пришедший врач и друг Эрнеста забрал у него ружье. В тот же день его повезли обратно в Мэйо. Когда все сели в машину, он заявил, что забыл кое-какие вещи и пошел в дом, где снова попытался застрелиться. Желание умереть было в нем таким же сильным, как раньше — желание жить. Как и в прошлый раз, в Мэйо его лечили сеансами электрошока. После этих болезненных процедур ему снова стало лучше. Когда лечение закончилось, они с Мэри вернулись в Кетчум. Первый вечер дома прошел спокойно, Эрнест казался спокойным и довольным. Утром 2 июля 1961 года, когда все еще спали, Хемингуэй отпер кладовку, куда Мэри спрятала ружья, и взял свою любимую двустволку.

*****

В конце января 1961 г., после 53 дней пребывания в клинике, Хемингуэй выписался и вернулся в Кетчум. Через три дня он уже писал: "Тружусь вновь с напряжением". Каждое утро он вставал в семь утра и садился за письменный стол.
На писателя начали находить полосы депрессии. Сознание того, что ему становится все труднее писать, отказывает память, было столь мучительным, что порой Хемингуэй не мог сдержать слез.
Однажды Мери спустилась на первый этаж и заметила в руках мужа ружье, которое он собирался зарядить. Муж явно покушался на самоубийство. Мери начала его уговаривать не делать этого, напоминала о его мужестве, о троих сыновьях.
В конце апреля Хемингуэя вторично направили в клинику. Тут писателя подвергли интенсивному лечению, в том числе и электрошоку. Эта процедура ослабила волю писателя и пагубно сказалась на его памяти.
В конце июня писатель стал настаивать на возвращении домой. Его выписали, хотя Мери и просила не делать этого. Преодолев на машине 1700 километров, они вернулись в Кетчум. Это было 30 июня.

Отчасти я добился своей цели.

Ваш пессимистический тон и заинтересованность в могильных темах

цитируемый Вами поэт...
да, он ведь совсем плохо кончил, знаете?

Гораздо меньше ясностей с тем, которого Айседора бегала и искала по кабакам.

А текст исходного поста со ссылкой я не расшифровал.

«Имев несчастье,— писал он,— в продолжении двух лет страдать галлюцинаторным помешательством и сохранив после выздоровления способность вызывать известного рода галлюцинации по произволу, я, естественно, мог на себе самом заметить некоторые условия происхождения чувственного бреда». Не вызывает также никакого сомнения, что подробная история болезни Долинина, приведенная Кандинским в его классической монографии «О псевдогаллюцинациях», является описанием собственной болезни. «Доказательством этого предположения,— пишет Н. В. Иванов,— могут служить следующие факты. Долинин характеризуется Кандинским как военный врач; первый приступ его заболевания относится к периоду 1878—1879 гг., продолжительность приступа определяется в 1/2 года, далее сообщается о кратковременной двухмесячной вспышке психоза в начале 1883 г.; эти сроки в точности совпадают с датами заболевания самого В. X. Кандинского. Поведение Долинина в 1883 г. характеризуется следующим образом: «Во время своей болезни он уклонялся сообщать об испытываемом им окружающим, отделывался при расспросах врачей самыми общими и неопределенными ответами»; это в точности соответствует записям лечащего врача о В. X. Кандинском. Затем в истории болезни Долинина указывается, как под влиянием слуховых галлюцинаций он пришел к убеждению, что на него действуют двумя способами психической индукции; в работе 1880 г. Кандинский пишет о себе: «Для объяснения галлюцинаций я во время болезни изобрел особую теорию психической индукции». Таким образом, картина заболевания Долинина идентична картине болезни самого Кандинского.

В МОСКВЕ - ЛЕЧЕНИЕ АЛКОГОЛИЗМА: ВЫВОД ИЗ ЗАПОЯ, КОДИРОВАНИЕ АЛКОГОЛИЗМА